- Я - богатая женщина! - доверительно сообщила мне Матрена Афанасьевна Лукашова. - Две дочери, внучка, правнук недавно с армии вернулся. Есть любимое дело, друзья, радость от жизни получать не разучилась - что еще надо? Всю жизнь мне везет. И на Доске почета как передовик всегда красовалась, и премиями не обходили. Так что хотелось все умения и силы работе отдавать... Нынче люди сетуют часто: мол, власть плохая, пенсия маленькая, дети неблагодарные. А меня все устраивает. Просто нужно себя любить, людей вокруг, дело свое и саму жизнь. Тогда все-все получаться будет.
Матрена Афанасьевна считает себя везучей, и столь оптимистичное утверждение в устах человека, который с семи лет работал на колхозных полях, прямо скажу, удивило.
- А что делали-то семилеткой на поле? - опешила я от подобного «везения».
- Да что все, то и я, - просто ответила Матрена Афанасьевна. - Окучивала, поливала, траву щипала… В селах тогда детей рано к труду приобщали, а тут еще война началась - не до скидок на возраст…
Ее родное село находилось под Астраханью, вдали от боевых действий. Так что великая народная война у девочки, жившей в тылу, ассоциировалась лишь с похоронкой на отца, погибшего под Сталинградом, наглухо заколоченной школой и работой от зари до зари.
- Путь до колхозных полей неблизкий был, по 18 километров пешком ходили, - вспоминает Матрена Афанасьевна. - Умаешься, нырнешь в капусту, только глаза сомкнешь - уже кричат: «Подъем, подъем!» Копошишься, а глаза слепые совсем - спят еще. С братом посевы от грачей охраняли, бывало, и ночевали там. Раз даже от волков отбиваться пришлось. Повезло. Тот, что первым напал, в пологе палатки запутался. Мы успели вскочить, палки зажечь - волки огня забоялись и отступили.


После войны на астраханскую землю пришел страшный голод. В магазинах - пустые прилавки, крестьян обирали подчистую: каждое яичко стране отдай! Ночью дети тайком ходили на убранные уже поля, шелушили брошенные колоски.
- Пшеницы понаберем, наедимся, а «улики» поглубже закопаем: не дай бог домой принести - лет 10-15 лагерей запросто получишь, - вспоминает Матрена Афанасьевна. - Нам вдвойне тяжело приходилось: ни отца, ни коровы-кормилицы. Вот тогда-то мама второй раз замуж и вышла. А в 1948 году отчим завербовался на Сахалин.
Островная земля потрясла 14-летнюю Матрену сказочным невиданным изобилием. По прибытии в Ильинское семья получила паек: мешок хлеба - маленьких черных жестких, словно сухари, буханочек - и мешок белоснежного, с голубизной, рафинада. На всю жизнь запомнила девочка, как родители принесли в дом эдакое богатство.
- После голодной Астрахани, казалось, в сказку попала. На всех углах свежайшая ароматная камбала на каменных сковородках жарилась, крабы - горами, по 11 рублей за штуку, - говорит моя собеседница. - А там такие исполины были - одной ноги всю семью накормить хватало! Сначала мы этих чудищ морских побаивались, зато как распробовали… А ягоды и грибы прямо за школой собирали. Я же только здесь, на острове, учиться пошла. Причем из-за возраста «солидного» меня сразу в пятый класс определили.


Первое собственноручно сшитое платье связано с первым классом. Бабушка отдала маленькой Матрене свою юбку (благо они тогда широкие и длинные были), вместе выкроили будущую обнову, а дальше девочка справлялась сама: старательно, аккуратными стежочками, вручную мастерила ученический наряд. Но покрасоваться перед одноклассниками Матрене не довелось: школу из-за войны закрыли.
- А когда на отца похоронка пришла, меня и еще четверых ребят из нашего села как детей погибших бойцов отправили в интернат в Астрахань, - вспоминает Матрена Афанасьевна. - Но и здесь с учебой не сложилось. Ночью на интернат напали бандиты. Не знаю, что с воспитателями стало и чем прельстило преступников небогатое казенное заведение, может, продукты или вещи искали. Помню смутно все, словно кошмарный сон. Били всех, кричали, насиловали старших девочек (это я уже потом поняла). Нам пятерым удалось бежать, схоронились под вагонами в собачьих ящиках и тайком на поезде вернулись на свой разъезд. Так и закончились мои университеты на Большой земле…


И во времена высоких технологий в жизни Матрены Афанасьевны царит традиционный русский уклад: с мая по октябрь - полевые работы на даче, а сезон холодов - время для рукоделий.
- Вкус к земледелию я лишь на старости лет почувствовала: в детстве так наогородничалась, что и смотреть на эти урожаи не хотела, - смеется Матрена Афанасьевна. - Дачный участок много раз предлагали, я лишь руками махала: «Ни в жизнь!» А с возрастом непримиримость поумерилась. Да и муж подбивал: мол, на пенсию выйдем, чем заниматься-то? Так что подписалась я под эту дачную эпопею.
Плантация у Матрены Афанасьевны солидная - 20 соток. Урожай собирает отменый. Казалось бы, торгуй и живи без забот. Но Матрена Афанасьевна не любительница простаивать на базаре: времени жалко, кто работать-то будет?
- Я, видно, из тех, у кого детский оптимизм до самой старости не выветрился, - улыбается она. - У меня нелюбимых растений нет: каждое в свой черед душу радует. Приедешь - цветут нарциссы. Еще нигде ничего, а они красуются - радуешься. В другой раз глядишь, уже и тюльпаны вот-вот распустятся - как не радоваться такой картине? А потом и овощи догоняют: там, где недавно неприметный желтый цветочек был, уже огурец - свежий, сочный. Все распускается на глазах, живет, растет, дышит. Рыхлю, удобряю или пасынкую, разговариваю с овощами своими, а они головы склоняют - слу-шают…


Урожай зря не пропадает: и знакомых-друзей угостить, и в храм отнести, и для любимой «Белой вороны» гостинец всегда под рукой…
Известный в городе клуб Матрена Афанасьевна посещает второй год.
- Как-то пригласили в «Белую ворону» выставку сделать. Познакомилась я со старожилами, пообщалась да и осталась, - вспоминает она. - Столько радости там получаешь! Обсуждаем книги, их авторов, поем, спектакли ставим - словом, отдыхаем душой. А дни рождения как здорово справляем! Юрий Иванович, наш поэт, к каждой дате «воронятам» стихи сочиняет: добрые, живые, душевные. Я люблю талантливых людей. Писатели, поэты, художники и мы, рукодельницы, во многом схожи: душу свою через творчество приоткрываем. Ведь и вязание, и вышивка, и стихи многое об авторе говорят. Взяв в руки рукоделие, я сразу вижу его характер: у светлого открытого человека и изделие легкое, пышное, распахнутое…


За 30 лет участия в различных выставках, сначала творческих, а потом и сельскохозяйственных, Матрена Афанасьевна скопила десятки дипломов, хвалебных отзывов и статей.
Хотя, когда впервые «выставиться» пригласили, даже испугалась поначалу. Казалось, выставка - это для живописцев, скульпторов знаменитых. А ей то куда?
С той поры многое изменилось. Ее пышные шали и глянцевые баклажаны, живописные вышивки и крепкие яркие перцы, снежные кружева салфеток и золотисто-солнечные початки кукурузы давно знакомы завсегдатаям местных выставок. Домашняя уютная пенсионерка, далекая от политики и шумных акций, стала дамой, можно сказать, известной. Даже в число лауреатов конкурса «Женщина года» вошла, победив в номинации «Хранительница очага».
- Что считаете самым важным своим достижением? - задала я ей банальный вопрос на прощание.
- Да какие у меня достижения? - смеется Матрена Афанасьевна. - Я не ученая, не политик какой-нибудь… Прожила всю жизнь как обычный советский человек. Сегодня все вокруг меняется, а я все так же живу. Ведь советского человека не только политические воззрения отличали - покрепче мы были и доброго не стыдились: нравственности, совести, чести, ответственности. Впрочем, думаю, и сегодняшнее ослепление не навсегда, поймут люди: не в накоплениях счастье. Богатство, оно в нашей душе и окружающем мире самой природой заложено.

Анастасия ТАЛИЦА.