Для ретроспективной выставки в Южно-Сахалинске художник Володя Попов-Масягин собирал свои картины по всему континенту

В Сахалинском областном художественном музее стартовал артпроект Володи Попова-Масягина «Путешествие по памяти, или Время, назад!». Накануне открытия выставки художник рассказал о себе корреспонденту газеты «ЮС сегодня». Вот его монолог.

Как очутился во Франции…
- У меня до сих пор мастерская в Рязани. Я туда распределился после института в 1988 году. Городу тогда исполнялось 950 лет, было много больших заказов, а я окончил факультет монументальной живописи, поэтому поехал работать. В начале лихих 90-х все прекратилось и стало понятно, что художникам вообще делать в России нечего. Тогда и поехали живописцы в Европу пытать счастья. Я тоже взял несколько холстов, сел в экскурсионный автобус со школьниками и уехал в Ля-Рошель (это юго-запад Франции). Один француз полюбил то, что я делаю, что-то купил, что-то заказал и устроил мне в итоге большую персональную выставку. С этого все и пошло. Потом были Испания, Голландия, Германия, много-много выставок в 90-е годы. Там я познакомился с русскими художниками, которые уехали в 70-е, но продолжали традиции первой волны художественной эмиграции 20-х годов. Было интересно окунуться в ту атмосферу. А потом вышло так, что в 2000 году я уже совсем остался там, поскольку женился.

Как придумал выставку…
- В России заведено: к юбилею художника в музеях устраиваются отчетные выставки. А я, между прочим, как вступил в 1993 году в Союз художников России, так до сих пор и остаюсь в нем. И, когда годы пришли к моему отчетному шагу, я все-таки решил сделать в России несколько персональных выставок. Первую - в Рязани, поскольку прожил там 10 лет после окончания Мухинской академии, а вторую - в Тамбове, потому что я там родился. И тут я встретил Константина Кузьминых - ответственного секретаря Магаданского отделения Союза художников. Он мне сказал: «Давай мы устроим тебе выставку на Дальнем Востоке - там, где солнце встает, а потом уже все остальное». У нас так и получилось. Первым мою выставку принял хабаровский музей, она там успешно прошла, вторым - Сахалин. Потом выставка поедет в Рязань, Тамбов, Ханты-Мансийск, Питер и, наконец, в Москву. Вот такой плотный график. Я туда-сюда мотаюсь, но мне нравится. Тем более на Дальнем Востоке такие чудесные люди.

Как жил на Сахалине…
- Это был 89-й год, мы с моим другом только-только приехали в Рязань после распределения. Был централизованный заказ из Москвы на выполнение портретов рыбаков Сахалина. Все маститые художники отказались, а нам, молодым, было интересно куда-то поехать, посмотреть, тем более на халяву… И вот мы приехали в Южно-Сахалинск, нас поселили в обкомовскую дачу (известную в народе как леоновская), которую в то время переделывали в гостиницу. Мы придумали все интерьеры, картины написали, росписи сделали в фойе на первом и втором этажах, там же и жили… Сказочное время, правда. Был сентябрь, нас возили на рыбалку. Без удочек, сами понимаете. Это нечто особенное - сахалинская рыбалка… С тех пор меня что-то связывало в Сахалином. Поэтому предложение снова приехать, уже с персональной выставкой, мне было очень приятно. А те росписи, что я здесь делал, сохранились до сих пор. На потолке остались. Я заходил посмотреть.

Как собирал экспонаты…
- Для этой выставки я картины долго собирал. Часть из дома, просто со всех стен поснимал, чтобы более полно показать, что я сделал за эти годы. Многие картины из частных коллекций, всего же в экспозиции не менее 60 холстов. Причем я привез не только картины, а еще инсталляции, которые представляют собой составные ширмы двухметровой высоты и в длину до 14 метров. В них я попытался соединить все те картины, что написал после института. Они лежали у меня, пылились все эти 20 лет, я не знал, куда их деть. И вот из них я придумал коллажные композиции, которые образуют какие-то новые, совсем другие темы, фантазийные или тематические - танцевальные, музыкальные… Главная же тема выставки - ретроспектива.

Как учился…
- Нормальный художник, если пытается чего-то добиться, должен эволюционировать. После института около семи лет я пытался совсем отказаться от натуры и писал абстрактные картины. А когда попал в Париж, он повлиял на меня самой атмосферой… Я полюбил стиль модерн, ар-нуво. А что касается моих учителей по жизни, это и Боттичелли, и Модильяни, и Климт, и тот же Шемякин, в конце концов. И даже Андрей Геннадиев, который живет в Хельсинки и которого никто не знает, но он не хуже Шемякина, в том же русле работает.

Как ищу натуру…
- В моих работах очень много женщин, которых я пишу с большим удовольствием. С мужиками можно водку пить, разговаривать по-дружески, а женщина - это тонкая материя. Я считаю, что в женской красоте, в женской пластике есть что-то божественное…Часто мои модели смотрят в зеркало. Эта тема вообще для художников заманчива тем, что дает ощущение пространства, воздуха, объема. Поэтому во все времена писали отражение. И в моих произведениях много отражений.
…У меня есть серия натюрмортов, которая называется «Старый Париж». Мне всегда интересно ходить по блошиным рынкам в Париже, их там много. Я набираю всяких разных старых вещей - бутылок, утюгов, ламп, музыкальных инструментов. И потом использую их в натюрмортах. Компоную как хочу.
…Во многих картинах у меня присутствует гранат. Я считаю, это и есть адамово яблоко. В Библии написано, что Ева соблазнила Адама зернистым яблоком, а не простым. А гранат как раз и считается зернистым яблоком. И есть задумка сделать несколько картин с планами городов: разрезанный гранат, а в нем город.
…Кошки в картинах придуманы все. Хотя у нас дома живут две кошки - мама и сын, и моя дочка их любит безумно. Половину года кошки живут на даче, другую - в городе, но тем не менее они всегда с нами.

Как пишу…
- Во-первых, это живопись акрилом. Я писал маслом довольно долго после института, но из-за того, что масляная живопись предполагает просыхание, время и так далее (а я человек нетерпеливый, мне хочется сразу все сделать), от масла я отказался. А акрил сохнет моментально. Он на воде, но жизнь показала, что эта краска достаточно стойкая, и сейчас очень многие художники пере-
шли на акрил. Плюс ко всему со временем я чего-то изобретал, какие-то фактуры делал и пришел к тому, чтобы сначала сделать рельеф. Я грунтую холст, затем разбрызгиваю по нему специальные краски, немножко жиже, чем обычно, готовлю подкладку для письма. Потом делаю на бумаге рисунок в натуральную величину и перевожу его на холст. А затем устанавливаю картину горизонтально и заливаю жидким-жидким акрилом, чтобы просвечивали предыдущие слои и обозначился рельеф. Получается такая вибрирующая поверхность. И уже потом прописываю все, что касается деталей. В принципе это техника иконописная: там тоже готовят левкас (грунт из специальной смеси, который наносится несколькими слоями на доску), потом рисуют изображение, а затем переводят, точнее, передавливают на будущую икону. Я не скрываю никогда своей техники и даже хочу издать пособие для художественного училища, в котором будет рассказано, как делать такие картины.

Как появилась двойная фамилия…
- Я попал во Францию, катался-мотался и потом познакомился с моей будущей женой. А она оказалась из известной семьи. Фамилии-псевдонимы для ее членов придумала мама моей жены, то есть моя теща (Ольга Полякова-Байдарова - сестра актрисы Марины Влади. - Прим. ред.). Царствие ей небесное, она в прошлом году ушла от нас… И вот как-то мы с ней болтали, и она говорит: «Ну какой ты Попов? Попов - это несерьезно. Какая у твоей мамы девичья фамилия?» Я говорю: «Масягина». Она обрадовалась: «Слушай, гениально! Ты должен быть Масягиным!» С тех пор я
начал подписываться Попов-Масягин. Попова убирать я не стал, чтобы не обидеть своего отца. А так присутствуют и отец, и мать. И до сих пор говорю ей: спасибо, Ольга. Потому что фамилия звучит и по-русски, и по-французски. А что касается имени… Французам нравится называть меня Володей. Так и повелось. А по паспорту я, конечно, Владимир.